43Please respect copyright.ＰＥＮＡＮＡvGSGJ6UEhoМальчик возвращался каждую ночь — всегда после того, как карнавал закрывался и последний посетитель покидал городок. Он проскальзывал в палатку Гриффина, и каждый раз обнаруживал, что пожилой мужчина уже ждёт его, словно знал заранее, что он придёт.
По указанию Гриффина мальчик трудился не покладая рук: вытирал пыль с причудливых экспонатов, полировал тусклые зеркала, шлифовал деревянные детали, подметал опилки и песок, разбросанные за день. За две недели он изучил коллекцию почти так же хорошо, как и сам Гриффин.
Пока мальчик работал, старик рассказывал. Он говорил о карнавалах, о прошлом, о тех временах, когда подобные шоу специализировались на живых выступлениях: уроды, гики и люди с необычными особенностями тела собирали толпы. Но потом законы изменились, и большинство таких представлений запретили.
Гриффин терпеливо объяснял, как устроен каждый трюк в каждой палатке и стойле, как работают механизмы иллюзий. Он учил мальчика замечать детали, выбирать «отметки» среди зрителей и ловко опустошать карманы — всегда с улыбкой и дружеским похлопыванием по спине.
— Каждый хороший карнавал, — говорил Гриффин, — в душе является обманом. Всё больше карнавалей в наши дни пытаются быть честными, но они падают на собственные мечи. Честный карнавал похож на льва без зубов, птицу без крыльев, рыбу…
— …на суше? — подхватил мальчик с вершины лестницы, где он аккуратно приклеивал новые перья к тому, что было помечено как крылья Пегаса.
Снизу Гриффин рассмеялся:43Please respect copyright.ＰＥＮＡＮＡIwVT6w4d7w
— Правильно!
Сила карнавала, объяснял он, заключалась в том, что всё здесь было ложью. Чтобы карнавал процветал, правда не должна была получить и глотка воздуха.
— Ты знал, что в других странах карнавал — это религиозный праздник? — спросил Гриффин.43Please respect copyright.ＰＥＮＡＮＡW9kTY2K4vb
— Нет, — ответил мальчик.43Please respect copyright.ＰＥＮＡＮＡj0eh9fVtwi
— Это правда. Карнавал — сезон излишеств перед Постом. Когда церковь поняла, что не может избавить нас от наших языческих традиций, она предложила нам пять дней веселья перед наступлением постных времён. Но не так как в этой стране, за исключением Луизианы. Ты никогда не бывал в Луизиане?43Please respect copyright.ＰＥＮＡＮＡh6PijeiZW4
— Я никогда нигде не бывал, — тихо произнёс мальчик.
Гриффин кивнул:43Please respect copyright.ＰＥＮＡＮＡiv9uBPnOPk
— Там у них есть что‑то особенное, но не в большинстве других мест. Вот почему вместо этого у нас постоянно есть карнавалы — кочующие, никогда не заканчивающиеся, а просто движущиеся дальше: на юг в холодные зимние месяцы, на север в жаркое лето. Что у нас сейчас?43Please respect copyright.ＰＥＮＡＮＡKakA076W7s
— Сейчас лето, — ответил мальчик.43Please respect copyright.ＰＥＮＡＮＡmLXoVovasQ
— Конечно. Но карнавал всегда где‑то в Америке. Ты знаешь, что означает это слово? С латыни carne vale — «прощание с плотью». Пойми это, и ты поймёшь весь этот бизнес. Каждый мошенник, каждый трюк, каждая сфальсифицированная игра и подмигивание девушки‑куки — всё это «прощание с плотью».43Please respect copyright.ＰＥＮＡＮＡDuo0KsHTzl
— Да, сэр, — сказал мальчик. Он не до конца понимал смысл этих слов, но чувствовал, что в них скрыта какая‑то глубокая истина — возможно, даже более важная, чем всё остальное.
Мальчик продолжал трудиться: убирал, полировал, подметал, шлифовал, таскал тяжести, завязывал верёвки и чинил заслонки палатки. Но больше всего он слушал.
Иногда Гриффин рассказывал о своей жизни до карнавала: о времени, когда он изучал медицину, прежде чем бросил учёбу; о годах на войне; о путешествиях; о встрече с Кугером. Но редко он говорил о том, что больше всего интересовало мальчика, — о женщине в кабинете.
Откуда она взялась? Как Гриффин её нашёл? И главное — как она была сделана?
Когда мальчик не стоял перед ней, он убеждал себя, что она должна быть фальшивкой. Но как? Нельзя сделать таксидермию человека, как животного, — швы сразу будут заметны. И нельзя забальзамировать тело настолько идеально, чтобы оно оставалось нетронутым всё это время в жарком летнем воздухе.
Эти вещи мальчик знал, потому что расспрашивал городского гробовщика. Тот выглядел крайне неуютно из‑за подобных вопросов, но всё же дал свои ответы.
И всё же ничто искусственное не могло выглядеть так, как она. Это было загадкой, как и говорил старик.
В другие моменты — особенно когда Гриффин открывал шкаф и позволял мальчику заглянуть ей в глаза — он почти верил, что она реальна. Возможно, она даже осознавала всё происходящее вокруг, если не была совсем живой. Он представлял, что она видит его каждый раз — и, может быть, даже рада, что он здесь.
«Возможно ли это?» — думал мальчик. Разум говорил «нет», но сердце не могло с этим согласиться.
Она была богиней, он это знал. Не той, кому молились или возводили храмы, но всё же богиней. И он был бы её священником, если бы она ему позволила.
Он воображал её, плывущую в ленивых водах моря сотни тысяч лет назад, её глаза сверкали, как золотые песчинки на подводном пляже, а взгляд скользил по сокровищам в длинных чёрных тенях глубин. Она никогда не могла представить, что однажды окажется здесь, в пыльной палатке карнавала.
Однажды ночью, сам не понимая, что именно имеет в виду, мальчик спросил:43Please respect copyright.ＰＥＮＡＮＡV30n0ZwpV6
— Она в кабинете или в море?
— Это море, — ответил Гриффин. — Внутри находятся все секреты каждого океана, мир, который больше и прекраснее, чем мы когда‑либо увидим. Это её королевство. Когда она позволяет нам видеть её — это её королевские визиты.
Мальчик посмотрел в её глаза и почувствовал, что это правда. Эти глаза видели вещи, которые он не мог себе представить.
«Если бы она только могла поговорить со мной…» — подумал он.
Может быть, она могла? Может быть, это просто её выбор — не делать этого?43Please respect copyright.ＰＥＮＡＮＡ6XBBuO5lCO
and then Add to home screen.