— Ну, вот тут я и живу, — произнёс дед Ефрем, широким движением указывая на бревенчатую избу.
Дом стоял словно вырезанный из старинной сказки: мощные брёвна, потемневшие от времени, но крепкие, как скалы; резные наличники, будто сплетённые из древесных корней; крыша, укрытая мхом, словно сединой веков. Рядом примостились хозяйственные постройки — сарай с покосившейся дверью, баня с дымящейся печной трубой, конюшня, откуда доносилось тихое фырканье. В дальнем углу двора виднелась скромная постройка, которую дед без церемоний назвал «сральней».
— Там сарай, баня, конюшня. В той части двора — сральня, туалет, по‑вашему. Сейчас сходим в баньку, попаримся. Ух, я тебя веничком‑то! И медовушки захватим, — пообещал дед, и в его глазах заплясали озорные искорки.
Баня встретила их густым, душистым паром, пропитанным запахом берёзы и мёда. Ефрем оказался настоящим мастером банного дела: парил так, что Артём, поначалу стоически выдерживавший жару, вскоре начал поскуливать и пытаться улизнуть во двор, спасаясь от нестерпимого жара.
Когда дед наконец присел отдохнуть, Артём, отдышавшись, не удержался от вопроса:
— Дед, а откуда у тебя такие жуткие шрамы на груди и плече? — Он внимательно разглядывал извилистые рубцы, пересекавшие загорелую кожу, словно следы древнего проклятия.
Лицо Ефрема на мгновение окаменело. Было видно — эта тема ему не по душе. Но потом он тяжело вздохнул, потёр ладонью седую бороду и начал рассказ:
— Семь лет назад повадились волки телят да коров таскать. А чуть позже на людей перешли. На общем собрании выбрали десять самых лучших охотников и послали их уничтожить стаю. Среди них был и я.
Он замолчал, будто заново переживая те события. В бане стало тихо — лишь потрескивали раскалённые камни да где‑то за стеной монотонно стучала капель.
— На вторые сутки вышли на стаю, перебили всех, но один всё‑таки ушёл. Здоровенный волчара — размером с медведя, а может, и с гориллу. Разделились мы тогда, стали загонять его к реке. Там‑то он на меня и набросился.
Дед провёл рукой по шрамам, словно проверяя, на месте ли они.
— Успел пальнуть в него из обоих стволов, попал. А он уже в полёте полоснул меня когтями. Зубами в плечо впился, а после умер. Когда пришёл я в себя, взял его за руки и в реку сбросил, от греха подальше.
— За руки? — переспросил Артём, нахмурившись. — Может, за лапы?
Ефрем вдруг заволновался, будто споткнулся на ровном месте.
— Я сказал за руки? Вот я дурень старый. Конечно, за лапы.
Артём почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что‑то в этой оговорке казалось неправильным, но он не мог понять, что именно.
— А другие охотники? Где они были?
Дед опустил голову, и в этом движении было столько тяжести, что воздух в бане будто сгустился.
— Другие… — Он помолчал, подбирая слова. — Других он разорвал. Даже пикнуть не успели.
В тишине, повисшей между ними, Артём вдруг осознал: Ефрем что‑то недоговаривает. Или это просто медовуха, которую они прихватили с собой, ударила в голову и теперь рисует странные образы? Его самого уже изрядно вело — мир слегка покачивался, а голоса звучали будто издалека.
Но одно он знал точно: в этой истории было больше тьмы, чем дед готов был рассказать.
ns216.73.217.22da2
and then Add to home screen.