Слабый свет настольной лампы освещал огромное рабочее место, которое располагалось напротив большого окна кабинета. За столом, прислонившись к креслу, сидел Стив, изредка поглядывая в окно и думая о самых разных вещах.
Сама комната была довольно небольшой, дизайн интерьера — в самых лучших традициях «Высот Олимпа». Но главные источники света были выключены, а рабочий стол своим видом мог повергнуть в ужас любого перфекциониста. Книги и учебные пособия различного содержания без какой‑либо сортировки лежали на столе, некоторые и вовсе валялись на полу. Огромная роскошная пепельница была полностью заполнена окурками, а огромные стопки листов, подозрительно напоминавшие строки стихов, занимали довольно‑таки большую площадь рабочей зоны. Также по кабинету были разбросаны порванные листочки от блокнота, полностью заполненные формулами, химическими реакциями и картинками.
Стивен, сидя в удобном кожаном кресле, пил дешёвый скотч и курил самую обычную сигарету «Восторг», хотя под столом у него и лежали дорогие кубинские сигары, привезённые контрабандистами Фонтейна. Его уже не тянуло на такие вещи: в его глазах искрилась настоящая печаль и сожаление.
Спустя время он встал, подошёл впритык к окну и с холодным взглядом начал рассматривать высокие и вычурные здания подводного города. Неоновые вывески ярко освещались, придавая «Восторгу» настоящий шарм и красоту. Стая рыбок и осьминогов проплывала между зданий, которые в каком‑то смысле заменяли птиц на поверхности. Некоторые этажи высоток города не освещались изнутри, иногда они даже мигали довольно странным образом. Было сразу видно, что с городом приключилось нечто непредвиденное.
— Сколько же страданий ты мне дал, Восторг! — невольно и тихо произнёс Стив.
В этот момент неожиданно заработала сигнализация дома Штайнмана: один неизвестный мутант решил обыскать дом Стива в поисках драгоценностей, а если повезёт, то и АДАМа. Одетый в помятую серую рубашку и окровавленные брюки, мужчина медленно вошёл в гостиную и начал осматривать углы помещения.
Его быстро обнаружила автоматическая турель для защиты — видимо, последней модели. Без каких‑либо задержек она включила сигнализацию и открыла огонь по мутанту. Тот сразу же спрятался за софой, зарядил свой «Томми‑ган» и начал вести ответный огонь. Выстрелы были громкими и звонкими — из‑за открытой главной двери эхо разносилось прямо в коридор. Сам Стивен тоже отчётливо слышал буквально каждый выстрел мутанта, так как находился в соседней комнате. Благо, стены в доме были толстыми и прочными: пули обычного автомата не смогли бы пробить их насквозь.
Мутант быстро отстрелял весь магазин и стремительно взялся за запасной. Турель в это время открыла следующую пулемётную очередь, которая продырявила софу и попала в чувствительные места врага.
Мутант потерял много крови на месте. Он уже понял, что в этой схватке с машиной ему не победить, и, поднявшись, начал бежать в сторону выхода. Но было уже поздно: индикаторы турели смогли полностью опознать врага и рассчитать приблизительную траекторию его передвижения. Она сделала ещё пару хирургических выстрелов и убила мутанта.
— Глупец, — опять про себя сказал Стив. В его голосе присутствовал не только оскорбительный тон, но и частичка жалости.
Его можно было понять: бывший хирург и человек медицины банально не мог обладать столь жестоким настроем к людям. Вся его профессия была посвящена спасению человеческих жизней — он это осознавал. Иногда его мучили мысли о том, что было бы лучше, если бы он пошёл по другому пути, а не как его отец и брат.
Доктор Штайнман, старший брат Стива, обладал исключительными способностями в сфере медицины, был перфекционистом и настоящим человеком науки. Больше всего брату нравилось заниматься пластической хирургией, где он даже показывал отличные результаты. Именно эти способности позволили ему попасть в Восторг и сильно заинтересовали Эндрю Райана. Таких особых личностей мистер Райан приглашал чуть ли не лично.
Стивен же попал в этот город вслед за своим братом, хотя достойным его нельзя было назвать. Карьера была успешной, достижений тоже было немало, но Стив не сильно выделялся из серой толпы медиков. Брат помог ему попасть сюда по рекомендации и дал личный кабинет в «Медицинском павильоне», при этом поставил условие, чтобы братик не мешал карьере главного пластического хирурга Восторга и не акцентировал внимание на их кровном родстве.
Стив не знал, кого ненавидел больше: отца с его помешанностью на общественном признании семьи Штайнманов или брата, который почти всегда превосходил его и получал все «бенефиты». Отец всегда заставлял братьев заниматься медициной, пытаясь сделать их первоклассными медиками, хотя сам был скромным слугой частной клиники в Нью‑Йорке.
У Стивена не было особой тяги к науке и медицине — он был увлечён чем‑то другим. Ему нравилось читать научно‑фантастические романы и повести авторов из самых разных стран. Но больше всего ему нравилось самому писать необычные и интригующие истории. Восторг в этом плане был просто отличным местом для творческого развития, поэтому от предложения брата он не отказался.
Стивен прибыл в Восторг в 1951 году, когда был рассвет и настоящее развитие города. Но сейчас всё это звучало даже немного смешно. Достаточно было выйти в главный вестибюль «Олимпа» и посмотреть на «преображение» локаций.
Стивен постоял ещё пару минут и опять сел в своё кресло, будто раздумывая самые необычные, бредовые мысли. Он хотел скрестить пальцы двух рук, но не получилось: левая ладонь полностью отсутствовала. Стив к этому ещё не привык — машинально чувствовал, что у него все конечности на месте.
Он налил ещё немного алкоголя в свой пустой бокал, опустошив при этом саму бутылку, сделал пару глотков и медленно включил диктофон для записи несвойственно длинного для него монолога.
Кроме всех этих оборудований и бумаг, в самом центре рабочего стола лежала ещё одна вещь, которая казалась самой значимой в данный момент. Это был заряженный одной лишь пулей револьвер.
ns216.73.217.22da2
and then Add to home screen.