Очнувшись на каталке, Джоди распахнула глаза, задыхаясь, будто вынырнув из глубины чёрного омута. Сперва это были лишь размытые пятна света и тени, гулкие отголоски звуков, словно мир проступал сквозь толщу воды. Потом очертания обрели свою резкость.
Она лежала на каталке. Холодный металл впивался в спину. Над ней, заслоняя свет, нависал Натан. Его лицо — когда‑то знакомое, почти родное — теперь казалось маской безумца. Глаза горели лихорадочным блеском, зрачки расширены, на виске пульсировала тонкая жилка.
— Ты заставила меня открыть глаза… — его голос звучал странно ровно, почти гипнотически. — Теперь я вижу путь.
Он сделал шаг в сторону, и Джоди наконец разглядела, где находится. Помещение напоминало гибрид лаборатории и ритуального зала: стены испещрены символами, которые мерцали тусклым сине‑зелёным светом, в воздухе витал запах озона и чего‑то ещё — горького, как пепел. В центре комнаты пульсировал сгусток энергии, похожий на чёрную звезду, окружённую вихрями тьмы.
— Я отключу защитное поле, — продолжал Натан, не отрывая взгляда от этого зловещего свечения. — Инфрамир пересечёт наше измерение. Жизнь и смерть станут единым целым.
Джоди рванулась, но обнаружила, что её руки и ноги зафиксированы мягкими, но несокрушимыми ремнями. Паника царапнула горло, но она сжала зубы, заставляя себя говорить твёрдо:
— Натан, послушай меня! Там, по ту сторону… это не души. Это сама смерть. Ты не понимаешь, во что влезаешь!
Он повернулся к ней, и на его лице расцвела пугающая, почти блаженная улыбка.
— Ты всегда видела в них лишь тьму, Джоди. А я вижу свет. Видишь? — он указал на пульсирующий сгусток. — Это не конец. Это начало. Новое бытие. Мы станем частью чего‑то большего.
Её сердце сжалось. Перед глазами промелькнули образы: Нора в коме, отец Салима, лежащий в луже крови, Эрл, чьи пальцы впивались в её плечи… Все те, кто пал жертвой Инфрамира. Все те, кого она не смогла спасти.
— Это не свет! — выкрикнула она, чувствуя, как слёзы жгут глаза. — Это ловушка! Ты думаешь, что даришь миру спасение, а на самом деле… ты открываешь врата в ад!
Натан замер. На мгновение в его взгляде промелькнуло что‑то человеческое — тень сомнения, проблеск прежней теплоты. Но затем его лицо снова окаменело.
— Ты просто боишься, — произнёс он тихо. — Боишься того, чего не можешь понять.
— Я боюсь не за себя! — Джоди вцепилась пальцами в ремни, будто могла разорвать их голыми руками. — Я боюсь за всех нас. За тех, кто ещё жив. За тех, кто не заслужил стать пищей для этой… этой тьмы!
Она замолчала, задыхаясь от собственных слов. В воздухе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь мерным гулом энергии в центре комнаты.
Натан медленно подошёл к ней. Его рука коснулась её щеки — прикосновение было тёплым, почти нежным, но в глазах по‑прежнему горел этот безумный огонь.
— Доверься мне, — прошептал он. — Всё будет хорошо.
Эти слова, такие простые, такие знакомые, резанули её глубже любого ножа. Когда‑то она верила ему. Когда‑то он был тем, кто держал её за руку в самые страшные моменты её жизни. А теперь… теперь он стал частью той самой тьмы, которую она так отчаянно пыталась остановить.
— Нет… — прошептала она, но её голос утонул в нарастающем гуле.
Натан отвернулся и направился к центру комнаты. Его пальцы замерли над панелью управления, над символами, которые пульсировали в такт с чёрным сердцем Инфрамира.
Джоди закричала. Она кричала до хрипоты, до боли в горле, до тех пор, пока её голос не превратился в беззвучный шёпот. Но он уже её не слышал. Он уже сделал свой выбор.
А где‑то в глубине её сознания, сквозь пелену отчаяния, пробивался слабый, но упрямый голос:
«Ты не одна. Ты никогда не была одна».
И в этот момент она почувствовала, как что‑то шевельнулось внутри неё — не страх, не гнев, а нечто большее. Что‑то, что было с ней всегда. Что‑то, что ещё раз могло изменить всё…
ns216.73.216.23da2
and then Add to home screen.