Оборотень, прихрамывая на переднюю лапу, медленно продвигался по офису. Каждый шаг отдавался глухим стуком в висках Артёма. Зверь расталкивал мебель, словно она была не тяжелее бумажных коробок. С размаху толкнул огромный аквариум — тот с грохотом рухнул, вода хлынула на пол, забурлила алыми разводами.
Волк наклонил голову, жадно лакая кровавую жижу. Его шкура была исполосована ранами: одно ухо оторвано, правый глаз вытек, из пасти торчали обломки клыков. Но в жёлтых глазах горела неукротимая ярость. Он шёл на запах — такой знакомый, почти родной. Запах себя.
«Это часть меня, — думал зверь. — И её нужно уничтожить. Убить. Загрызть. Разорвать. Только так я выживу».
В воображении оборотня уже рисовалась картина расправы: сначала — голова, потом — сердце, брюшина, лёгкие. Конечности — на закуску. А в финале — мозг, сладкий, пульсирующий… Волк облизнул окровавленные дёсны.
Человечина манила его сильнее опиума. С каждым новым убийством жажда лишь росла. «А что, если… — мелькнула мысль. — Если начать с детёнышей? С интерната неподалёку?» Зверь снова облизнулся, уже чувствуя вкус тёплой плоти. Но сперва — двойник. Тот, кто осмелился встать на его пути.
— Я иду вырвать твоё сердце и сожрать его!!! — проревел оборотень, и его голос эхом разнёсся по пустым коридорам.
Артём вздрогнул. Цепь в его руке тихо звякнула.
Зверь вошёл в зал с видом хозяина. Оглядел пространство, будто говоря: «Я пришёл добить немощное животное, посмевшее помешать моей охоте. Я не тороплюсь. Хочу, чтобы ты дрожал. Хочу видеть тебя на коленях, молящего о пощаде. Ладно, я буду милосерден — убью быстро… Хотя нет, погорячился».
Он прыгнул — молниеносно, целясь в горло. Артём взмахнул цепью, уходя с линии атаки. Тяжёлые крюки разнесли в осколки стеклянную витрину с крепежом.
Человек ударил кулаком — точно в морду зверя. Оборотня развернуло, он рухнул на пол, но тут же вскочил и бросился вперёд. Массивное тело сбило Артёма с ног — того, словно тряпичную куклу, отбросило через весь зал. Он летел, цепляясь за витрины, разбивая стекло, пока не врезался в стену.
Острые осколки впились в кожу, кровь заливала лицо. Но Артём поднялся.
На одном колене. Цепь — в руке.
Размахнулся — и подсечка.
Оборотень рухнул на переломанные передние лапы. Пытался подняться, но новый удар сломал задние конечности. Третий — размозжил челюсти.
Артём бил и бил, пока голова зверя не превратилась в кровавое месиво. Потом вонзил крюки под рёбра, рванул — и вырвал грудную клетку.
Оборотень был мёртв.
Но чтобы убедиться окончательно, Артём наклонился, вырвал ещё трепетавшее сердце, разорвал его зубами пополам… и, поддавшись мгновенному порыву, съел.
Мир поплыл перед глазами. В голове зазвенело. Блестящие «конфетти» замелькали в воздухе — последствия огромной кровопотери. Артём закрыл глаза и рухнул на растерзанный труп ночного чудовища.
Его нашли. Группа быстрого реагирования, прибывшая на сигнал тревоги, застыла в ужасе. Даже бывалые бойцы, видевшие многое, побледнели при виде этой картины: окровавленный человек, лежащий на изуродованном теле зверя, цепь в руке, вокруг — хаос из битого стекла и металла.
Артём стоял у окна городской больницы, наблюдая за жизнью города. Машины сновали по шоссе, люди спешили по тротуарам, деревья шелестели листвой. Город постепенно избавлялся от страха перед гигантским волком‑убийцей.
Швы на теле невыносимо чесались. Он провёл рукой по лицу — следы когтей почти зажили, но память о битве осталась.
«Знатный из деда Ефрема лекарь, — подумал Артём с горькой усмешкой. — Как из меня балерина. Разве моё здоровье стоило всего этого? Надо будет съездить в деревню, намять ему бока».
Тёплые руки легли на плечи. Элла, медсестра, с которой он встречался последние недели, прижалась к нему.
— Когда поправишься, жду к себе, — шепнула она, целуя в мочку уха. — Посидим, поболтаем. Ты теперь почётный гражданин города. Практически национальный герой. Шутка ли — такую тварь голыми руками прикончить! Я так за тебя испугалась… Ни спать, ни есть не могла.
Она отстранилась, заглядывая в глаза:
— Когда будешь в форме, я тебе такого мяска нажарю — пальчики оближешь. Сочного, вкусного, с корочкой, как ты любишь.
Артём посмотрел на неё через плечо. В горле встал ком.
— Мясо? — тихо спросил он. — Нет уж, хватит… Накромсай‑ка лучше салатика капустного. Да морковки с лучком побольше положи. Ну его, это мясо…
Элла улыбнулась, но в её глазах мелькнуло недоумение. Она не понимала. Да и как она могла понять?
Артём снова отвернулся к окну. Город жил своей жизнью. А где‑то там, за горизонтом, ждала деревня. И дед Ефрем. И вопросы, на которые ещё предстояло найти ответы.
Конец.
ns216.73.216.26da2
and then Add to home screen.