Но истинное сокровище ждало на пятом этаже — в квартире № 50. Той самой «нехорошей квартире», что давно перешагнула границы литературного мифа и превратилась в живой музей Булгакова.
Сегодня сюда стекаются толпы паломников — не просто туристов, а тех, кто ищет прикосновения к тайне к вечному. В этих стенах не утихает гул голосов: проходят тематические вечера, литературные чтения, дискуссии, музыкальные слушания а порой даже и мистические спиритические сеансы, будто подхватывающие эстафету у булгаковских персонажей.
Переступив её порог, словно оказываешься внутри романа: в прихожей — старый телефонный аппарат, будто только что замолчавший после загадочного звонка; в комнатах — подлинные вещи писателя, рукописи, фотографии, первые издания книг; на стенах — цитаты из романа, мерцающие в полумраке, словно послания из иного измерения. Ах если бы вещи могли говорить, сколько бы всего интересного они могли бы рассказать…
Здесь воссоздан быт тех лет: потемневший от времени буфет, чугунная плита, на которой, кажется, ещё вчера кипел чайник, и — самое примечательное — портрет Аннушки, той самой, что «разлила масло». Её лицо, запечатлённое на старой фотографии, хранит выражение неукротимой решимости — недаром она слыла соседкой склочной и неуступчивой.
А ещё, в недрах квартиры № 50 на Большой Садовой, 10, притаилась комната‑загадка — словно капсула времени, застывшая на стыке реальности и булгаковской фантазии.
В этой комнате притаился макет дома — миниатюрное отражение реальности. Нажав на кнопки‑звонки, посетитель может наблюдать, как в крошечных окошках вспыхивает свет, оживляя истории жильцов. Каждая подсвеченная квартира рассказывает свою судьбу — до и после уплотнения, раскрывая перед зрителем калейдоскоп человеческих судеб, сплетённых воедино в этом удивительном доме.
Эта комнатка — не просто помещение. Она словно живой организм, хранящий секреты «нехорошей квартиры». Но главное здесь — панель с кнопками, вмонтированная в стену напротив. Она напоминает пульт от неведомого механизма, забытого в толще времён. Металлические кнопки, выстроенные в четыре ряда, обрамлены потускневшей латунной каймой. Обозначенные — цифрами квартир. При нажатии каждая издает сухой щелчок, а где‑то за обшивкой стен раздаётся глухой гул, будто просыпается дремлющая машина, чья природа остаётся загадкой.
Здесь время течёт иначе. Можно часами разглядывать детали интерьера, вслушиваться в тишину и представлять, как по этим же коридорам ходил сам Булгаков — уставший после работы врачом, вдохновлённый новой идеей или измученный цензурными запретами. Именно в этих стенах рождались образы, которые позже покорят миллионы читателей.
Музей — не просто экспозиция. Это живой памятник творчеству писателя, место, где каждый уголок дышит его словом. А если присмотреться, то, кажется, можно заметить тень Мастера, мелькающую за углом в зеркалах, или услышать смех Маргариты, доносящийся из соседней комнаты.
Переезд Михаила Булгакова из Киева в Москву в 1921 году стал переломным моментом в его жизни и творчестве. Этот шаг был обусловлен как личными обстоятельствами, так и сложными историческими условиями. После окончания Гражданской войны и неудачных попыток найти себя в медицине (в 1920 году Булгаков тяжело заболел тифом, что заставило его оставить врачебную практику) писатель решил полностью посвятить себя литературе. Однако для серьёзного прорыва в литературе Булгаков понимал, что нужно ехать в Москву — центр литературной жизни страны.
В своих воспоминаниях он писал о Москве 1917 года, которую видел во время поездки за разрешением вернуться в Киев:
«Я видел, как толпы бьют стёкла в поездах, видел, как бьют людей. Видел разрушенные и обгоревшие дома в Москве. Видел голодные хвосты у лавок, затравленных и жалких офицеров».
Эти впечатления сформировали его скептическое отношение к революции, которое позже отразилось в творчестве.
Булгаков служил военным врачом в разных армиях в период Гражданской войны: У красных: после Февральской революции он работал врачом в Киеве, где видел неоднократную смену власти. В 1918 году его мобилизовали в гетманские полки для борьбы с войсками Директории Украинской Народной Республики. Позже он служил в Красной армии, но вскоре дезертировал. У белых: в августе 1919 года, после взятия Киева Добровольческой армией, Булгаков поступил на службу в Вооружённые силы Юга России. Он был назначен военным врачом в 3-й Терский казачий полк и участвовал в боевых действиях на Северном Кавказе, в том числе в усмирении Чечни. В боях он был контужен и ранен в руку.
Во время отступления белых войск в начале 1920 года Булгаков заболел тифом и остался во Владикавказе, что спасло его от эвакуации. Михаил Афанасьевич Булгаков заболел возвратным тифом в феврале 1920 года во Владикавказе. Это произошло после его поездки в Пятигорск, куда он отправился по неизвестной причине. Кто-то утверждает, что он лечил больного ребенка, и из-за особенности лечения пренебрег мерами личной безопасности.
По воспоминаниям его первой жены Татьяны Лаппы, Булгаков вернулся из Пятигорска и вскоре почувствовал недомогание. При осмотре она обнаружила на его рубашке насекомое, что могло стать причиной заражения. На следующий день у него поднялась температура до 40°C и появилась головная боль. Некоторые исследователи предполагают, что Булгаков мог заразиться тифом не после поездки в Пятигорск, а ранее, во Владикавказе, так как инкубационный период возвратного тифа составляет минимум две недели.
Врач-инфекционист Лаврентий (Дзыбин) Борисович Газданов диагностировал у Булгакова возвратный тиф. Он предупредил, что в случае эвакуации белых войск писатель не сможет отправиться с ними из-за болезни.
В это время деникинские части начали покидать Владикавказ, а Булгаков оставался в городе, находясь в тяжёлом состоянии. Когда он начал выздоравливать, во Владикавказе уже установилась советская власть.
Болезнь сорвала планы Булгакова по эвакуации с остатками Белой армии и вынудила его остаться в Советской России. После выздоровления он начал работать в подотделе искусств Владикавказского ревкома.
Важно отметить, что в то время эпидемии тифа были распространены, и заболевание представляло серьёзную угрозу для жизни. Булгакова выходила его жена Татьяна, которая ухаживала за ним в тяжёлых условиях, включая периоды голода и нестабильности.
Этот период стал поворотным в жизни писателя: после выздоровления он решил полностью посвятить себя литературе, оставив медицинскую практику. Во Владикавказе, где он находился в 1919–1921 годах, началась его профессиональная литературная деятельность: он написал и поставил несколько пьес, включая «Самооборону» и «Сыновья муллы».
В сентябре 1921 г. Михаил Булгаков приехал в Москву с намерением поселиться в ней навсегда и стать писателем.
В первые дни положение Булгакова было отчаянное: «Я отправился в жилотдел и простоял в очереди 6 часов. В начале седьмого часа я в хвосте людей, подобных мне, вошел в кабинет, где мне сказали, что я могу получить комнату через два месяца» (рассказ «Воспоминание», 1924 г.). Неожиданно ему и его жене Татьяне Николаевне Лаппа повезло — их пустил жить в свою комнату Андрей Земский, муж Надежды Булгаковой — сестры писателя.
Он уезжал в Киев и решил оставить Михаилу Булгакову свою комнату в ныне знаменитой коммунальной квартире Nº50. Прописаться в квартире Булгакову помогла Надежда Крупская, руководившая Главполитпросветом, в литотделе которого служил писатель. В домоуправлении отказывались регистрировать семью, но после записки Крупской проблема была решена.
Состав квартирантов — в основном пролетариев — был весьма разнообразным: краскотер 2-й Московской фабрики Гознак, приемщица Первой образцовой типографии, торговка пирожками, рабочий хлебопекарни, наборщик профтехшколы, торговец в лавке, безработные и т.д. Неоднократно Булгакову приходилось вызывать милицию в склочную квартиру.
Соседи почти в полном составе перекочевали на страницы булгаковской прозы: Анна Горячева (Аннушка, причина гибели Берлиоза в «Мастере и Маргарите» и пожара в доме Пигита в рассказе «Nº 13. Дом Эльпит-рабкоммуна»), запойные пьяницы типографские рабочие (рассказ «Самогонное озеро») и др.
Едва поселившись в квартире Nº50, Булгаков, проклиная соседей («я положительно не знаю, что делать со сволочью, что населяет эту квартиру»), начал мечтать об отдельном тихом жилье. Однако именно в этой «нехорошей квартире» (как она позже стала называться в «Мастере и Маргарите») писатель создал свои первые крупные произведения — «Белая гвардия» и «Роковые яйца». Летом 1924 г. писатель, влюбленный в Л.Е. Белозерскую, был готов к разводу с Т.Н. Лаппа, но не хотел оставлять ее одну в «проклятой» квартире Nº50. Он переехал с ней в одну из комнат более спокойной 34-й квартиры, а в ноябре забрал свои вещи и навсегда покинул дом Nº10.
ns216.73.217.14da2
and then Add to home screen.