Тененбаум стояла у лабораторного стола, сжимая в руках пробирку с мерцающей голубой жидкостью — остатками чистого АДАМа. Её пальцы дрожали, а в глазах застыла боль, смешанная с отчаянием. Она смотрела на субстанцию, которую когда‑то считала спасением для человечества, — и видела лишь орудие разрушения.
«Я хотела исцелять… — прошептала она, голос звучал хрипло и надломленно. — Я хотела дать людям шанс. А вместо этого открыла ящик Пандоры».
В памяти всплывали лица первых подопытных — их восторженные крики, когда к ним возвращалась молодость, сила, здоровье… А потом — ужас в глазах, когда кожа начинала трескаться, кости искривляться, а разум растворяться в безумии.
Тем временем в роскошном кабинете «Фонтейн Футуристикс» Фрэнк Фонтейн, развалившись в кожаном кресле, любовался видом подводного города через панорамное окно. Напротив него стоял Ян Сушонг, аккуратно раскладывая на столе флаконы с плазмидами.
— Ну что, доктор Сушонг, — Фонтейн растянул губы в хищной улыбке, — ваши игрушки готовы к массовому производству?
— О да, мистер Фонтейн, — Сушонг провёл пальцем по этикетке одного из флаконов. — Плазмиды превосходят все ожидания. Мы научились направлять силу АДАМа, фокусировать её. Теперь это не хаотичное разрушение, а… инструмент.
— Инструмент, который будет продаваться в десять раз дороже, — Фонтейн хлопнул в ладоши. — Отлично, Сушонг. Вы меня радуете.
— Но есть нюансы, — учёный слегка нахмурился. — Побочные эффекты никуда не делись. Слабоумие, галлюцинации… а ещё эти странные вспышки чужих воспоминаний. Один из испытуемых вдруг начал цитировать стихи на языке, которого никогда не знал.
Фонтейн махнул рукой:
— Мелочи! Люди готовы платить за силу, даже если придётся немного сбредить. Главное — чтобы зависимость оставалась. Без неё вся бизнес‑модель рухнет.
Сушонг кивнул, но в его глазах мелькнуло что‑то, похожее на сомнение. Он вспомнил слова Тененбаум, сказанные ему на прошлой неделе:
«Ян, остановись. Ты играешь с огнём. АДАМ — это не инструмент. Это паразит, который пожирает душу».
Но деньги Фонтейна были слишком соблазнительны.
Тененбаум тем временем пробиралась по тёмным коридорам нижних уровней «Восторга». В кармане её халата лежал небольшой кейс с экспериментальным антидотом — последней надеждой. Она знала, что за ней уже охотятся люди Фонтейна, но не могла просто стоять в стороне.
Вдруг из‑за угла донёсся детский смех — звонкий, чистый, совершенно неуместный в этом городе безумия. Она замерла, сердце сжалось.
«Маленькая сестричка», — поняла она.
Девочка лет десяти, с огромными глазами и бледной кожей, покрытой странными голубыми венами, собирала ракушки у стены. В руках у неё был шприц с АДАМом — такой же, как у взрослых.
— Привет, милая, — Тененбаум присела на корточки, стараясь говорить мягко. — Что ты тут делаешь?
Девочка подняла на неё взгляд, и в нём не было ничего детского — только холодная, расчётливая пустота.
— Собираю ракушки, — ответила она ровным голосом. — А потом пойду к Большому Папочке. Он даст мне ещё АДАМа. Без него… — её лицо исказилось на мгновение, — …мне больно. Очень больно.
Тененбаум почувствовала, как к горлу подступает ком. Это было хуже, чем она думала. Они втягивали в зависимость даже детей.
«Я должна действовать быстрее», — твёрдо решила она. — «Пока этот город не превратился в один огромный кошмар».
Тем временем в лаборатории Сушонг изучал данные последних испытаний. На экране мелькали графики, кривые зависимости силы от дозы ЕВы… и вдруг он заметил аномалию.
Один из испытуемых, получивший плазмид «Пирокинез», не просто научился управлять огнём. Его ДНК начала мутировать, приобретая черты… чего‑то нечеловеческого. Кожа покрывалась чешуйчатой текстурой, зрачки вытягивались в вертикальные щели.
«Это выходит из‑под контроля», — прошептал Сушонг, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
Он вспомнил слухи о том, что где‑то в глубинах «Восторга» уже появились целые стаи мутантов — тех, кто перешёл последнюю грань зависимости. Говорили, что они собираются в тёмных туннелях, шепчутся на непонятном языке и ждут… чего‑то.
Телефон на столе зазвонил. На дисплее высветилось: «ФОНТЕЙН». Сушонг помедлил, затем всё‑таки поднял трубку.
— Да, мистер Фонтейн?
— Сушонг, у нас проблема, — голос Фонтейна звучал напряжённо. — Тененбаум сбежала из лаборатории. И, похоже, она готовит что‑то против нас. Найдите её. И убедитесь, что она больше никому не сможет мешать.
Учёный сглотнул. Он вдруг отчётливо понял, что игра, в которую он ввязался, может стоить ему жизни. Но пути назад уже не было.
Где‑то в глубине города Тененбаум вводила последнюю корректировку в формулу антидота. На столе лежали фотографии тех, кого она когда‑то лечила, а теперь они стали чудовищами.
«Простите меня, — мысленно обратилась она ко всем жертвам АДАМа. — Я исправлю то, что натворила. Даже если это будет стоить мне жизни».
За окном лаборатории мерцали огни «Восторга» — города, который когда‑то должен был стать утопией, а стал тюрьмой для всех, кто в него поверил.
Да, АДАМ был невероятным веществом, вот только оказалось, что на организм человека он действует словно рак. Он заменял его родные клетки нестабильными стволовыми, которые непрерывно делились. Именно в такой нестабильности и крылась его тайна. Каждому, кто его себе вводил, АДАМ давал удивительные способности – а еще разрушал тело и разум. Более того, он порождал мгновенную зависимость, которая со временем лишь усиливалась. Стоило принять его всего один раз – и без него уже было не прожить. Но Фонтейн, ни минуты не колеблясь, начал продавать его горожанам. Так у него появился процветающий бизнес. Товар пользовался спросом – еще бы, ведь он любому даровал чудо-силы, – а зависимость, которую он вызывал, приносила Фонтейну сплошную выгоду: АДАМовым наркоманам приходилось покупать его снова и снова, все больше и больше. На поздних стадиях привыкания тело теряло человеческий облик, а рассудок угасал. Люди становились обезображенными, безумными мутантами, которые могли думать лишь об одном – об АДАМе. Это вещество стало подлинной катастрофой – но кое-кому сулило сказочное богатство.
Фрэнк Фонтейн увидел, что вложения в дело Тененбаум вернулись ему сторицей. Чтобы закрепить успех, он нанял других ученых и создал научную компанию «Фонтейн Футуристикс». В их числе был известный китайский исследователь Ян Сушонг, которому поручили взять исследования Тененбаум и подыскать им какоенибудь экономически выгодное применение. Сушонг не терял времени даром и разработал плазмиды – сыворотки, созданные на основе АДАМа. Плазмиды точно так же изменяли генетическую структуру носителя, только делали это целенаправленно и давали ему экстраординарные силы: теперь люди могли бегать с огромной скоростью, гипнотизировать себе подобных, управлять силами природы – огнем, льдом или молнией и т. д. Чтобы они действовали, носитель должен был вводить себе инъекции ЕВы, своеобразного «топлива» для плазмидов. У них, как и у АДАМа, тоже были опасные побочные эффекты, включая слабоумие и даже смерть. Кроме того, с их помощью иногда передавались воспоминания других людей: человек вдруг начинал видеть призрачные образы из чужого прошлого.
ns216.73.217.15da2
and then Add to home screen.