Предприниматель Фонтейн прибыл в Восторг в 1948 году. Прикидываясь честным рыбаком, он развил здесь черный рынок, а рыбный промысел использовал как прикрытие, чтобы набирать людей. Фонтейн жаждал власти и непрестанно искал способы приумножить свое влияние. Он сидел в своём кабинете, обставленном с показной роскошью — позолота, мрамор, картины, которые должны были кричать о его статусе. Но он‑то знал: всё это — лишь декорации. Как и его «честный рыбный промысел». Пальцы нервно постукивали по столешнице, взгляд скользил по разложенным на столе бумагам — отчётам, схемам, расчётам.
«АДАМ… — думал он. — Это не просто вещество. Это власть. Настоящая власть».
Дверь скрипнула, и в проёме появилась Тененбаум — невысокая, хрупкая на вид женщина с пронзительным взглядом. Её глаза, казалось, видели насквозь.
— Господин Фонтейн, — произнесла она с лёгким акцентом, — результаты последних тестов превзошли все ожидания. Мы добились стабильного синтеза плазмидов на основе АДАМа. Эффект… впечатляющий.
Фонтейн откинулся на спинку кресла, ухмыльнулся:
— Впечатляющий — это хорошо. Но мне нужно больше, доктор. Больше мощности, больше контроля. Люди должны хотеть это. Они должны жаждать АДАМ, как наркотик.
Тененбаум сжала губы. Внутри неё бушевала буря. Она создавала АДАМ ради науки, ради возможности исцелять, улучшать человеческую природу. Но теперь… Теперь её творение превращалось в оружие. В инструмент манипуляции.
«Я должна остановиться, — мелькнуло в голове. — Но если я откажусь… Фонтейн найдёт другого. Или заставит меня работать под дулом пистолета».
— Мы можем усилить эффект, — тихо сказала она, избегая его взгляда. — Добавить компоненты, вызывающие лёгкую зависимость. Но это… опасно. Непредсказуемо.
Фонтейн расхохотался:
— Опасно? Доктор, в Восторге всё опасно. Зато представьте: целые кварталы людей, готовых на всё ради очередной дозы. Целые армии, доктор! Армии послушных марионеток!
Он встал, подошёл к окну, за которым мерцали огни подводного города.
— Вы же умная женщина, Тененбаум. Поймите: мир меняется. И тот, кто первым оседлает эту волну… — он обернулся, глаза сверкнули в полумраке, — тот станет богом.
Тененбаум почувствовала, как по спине пробежал холодок. В его словах было что‑то… нечеловеческое. Что‑то, от чего кровь стыла в жилах.
— Хорошо, — выдохнула она. — Я попробую. Но… есть ещё один момент. Первые подопытные… Они… меняются не только физически. Их сознание… оно искажается. Появляются вспышки агрессии, паранойи.
Фонтейн махнул рукой:
— Мелочи! Кто будет считать потери, когда на кону — власть? К тому же… — он хитро прищурился, — у нас есть способ контролировать их. «Большие Папочки». Идеальные охранники. И идеальные поводыри для «Маленьких Сестричек».
Тененбаум вздрогнула. «Маленькие Сестрички»… Дети, которых они вынуждены были привлечь к сбору АДАМа из тел погибших. Её сердце сжалось от боли и вины.
— Это аморально, — прошептала она.
— Аморально? — Фонтейн резко развернулся к ней. — В Восторге нет морали, доктор. Есть сила и слабость. Есть победители и проигравшие. И я не собираюсь проигрывать.
В этот момент где‑то в глубине комплекса раздался глухой взрыв. Сирена взвыла, тревожно мигнул свет.
— Что ещё?! — рявкнул Фонтейн, хватаясь за телефон.
Голос на том конце провода доложил:
— Сэр, в лаборатории «Дельта» произошёл выброс АДАМа. Несколько подопытных… вышли из‑под контроля. Они… они мутируют на глазах!
Фонтейн бросил трубку, глаза горели безумным огнём.
— Видите, доктор? — прошипел он. — Сила требует жертв. И мы должны научиться её укрощать. Иначе она поглотит нас всех.
Тененбаум молча кивнула, но в душе её зрело решение. Она должна найти способ остановить это безумие. Пока не стало слишком поздно. Пока Восторг не превратился в подводную могилу для всех его жителей…
Предложение Тененбаум показалось ему интересным, он поверил ей и проспонсировал исследования АДАМа. Ученая продолжила работу, плоды которой потрясали даже самое смелое воображение – и принесли Фонтейну немалую выгоду…
ns216.73.217.15da2
and then Add to home screen.