Эндрю Райан стоял у панорамного окна, глядя на мерцающие огни Восторга глубоко внизу. Пальцы нервно выстукивали по стеклу ритм, напоминающий биение сердца города — неровный, прерывистый, будто задыхающийся.
«Он где‑то там, — думал Райан, стискивая зубы. — Фонтейн. Играет со мной в кошки‑мышки, а я не могу его поймать. Как крыса в лабиринте — всегда на шаг впереди».
В дверь постучали.
— Войдите, — резко бросил Райан, не оборачиваясь.
На пороге появился Салливан, его лицо было измождённым, под глазами залегли тёмные круги. В руках он сжимал папку с документами — очередную порцию бесполезных отчётов.
— Ну? — Райан резко развернулся. — Есть что‑нибудь? Хоть что‑то, что свяжет Фонтейна с этой грязью?
Салливан вздохнул и положил папку на стол.
— Ничего прямого, сэр. Люди Фонтейна молчат, как рыбы. Тех, кто заговорил, нашли мёртвыми через час. У него везде свои глаза и уши. Даже в моей службе.
Райан сжал кулаки.
— Ты хочешь сказать, что среди моих людей есть предатели?
— Боюсь, что да, — тихо ответил Салливан. — Он платит больше, чем мы. И обещает защиту от вас. Для многих это звучит убедительнее, чем ваши идеалы.
Райан рассмеялся — коротко и горько.
— Идеалы? Ты ещё скажи, что я должен взывать к их совести. В этом городе совесть стоит дешевле патронов.
Он подошёл к бару, налил себе виски и сделал глоток. Алкоголь обжёг горло, но не успокоил.
— Слушай меня внимательно, — Райан повернулся к Салливану, его глаза горели холодным огнём. — Найди способ. Подкупи, запугай, выпотроши их, если придётся. Я хочу, чтобы завтра к этому времени у меня на столе лежало доказательство. Одно‑единственное, но неопровержимое. Иначе Фонтейн продолжит превращать мой город в клоаку.
Салливан кивнул, но в его взгляде читалось сомнение.
— Сэр, люди уже недовольны. Блокировка батисфер… Они видят в этом не защиту, а тиранию. Если мы продолжим в том же духе, бунт станет вопросом времени.
— Пусть бунтуют, — холодно отрезал Райан. — Восторг — это не демократия, Салливан. Это мой город. И я решу, как его защищать.
Когда дверь за Салливаном закрылась, Райан подошёл к секретному сейфу в стене. Открыв его, он достал старую фотографию — он, Фонтейн и Лэмб, улыбающиеся, будто друзья. Тогда они верили, что строят утопию. Теперь двое из троих стали его врагами.
«Ты переоценил меня, Фонтейн, — подумал Райан, сжимая фото в руке. — Ты решил, что я стану медлить, колебаться. Но я уже прошёл этот урок с Лэмб. Больше никаких ошибок».
Тем временем в одном из тайных убежищ Фонтейна, спрятанном за фальшивой стеной в заброшенном секторе, сам преступник сидел в кресле, потягивая дорогой коньяк. Перед ним на столе лежали карты, схемы и списки — целая сеть операций, раскинувшаяся по всему Восторгу.
— Босс, — нервно произнёс один из подручных, — Райан объявил смертную казнь для контрабандистов. Люди волнуются.
Фонтейн усмехнулся, его глаза сверкнули в полумраке.
— Волнуются? Пусть волнуются. Райан играет в открытую — значит, он в отчаянии. Он загнал себя в угол, а теперь пытается напугать нас. Но он не понимает одной вещи… — Фонтейн сделал паузу, отхлебнул коньяка. — В этом городе страх — моя валюта. И я умею им торговать лучше, чем он.
Он достал из ящика стола небольшой флакон с зелёной жидкостью — АДАМ, источник силы и безумия Восторга.
— Передай нашим, — тихо сказал Фонтейн, крутя флакон в пальцах. — Пусть готовят «сюрприз» для Райана. Что‑нибудь… запоминающееся. Пусть поймёт, что играть с огнём — опасно.
Подручный кивнул и поспешно вышел. Фонтейн остался один, задумчиво глядя на мерцающее содержимое флакона.
«Райан, Райан… — подумал он. — Ты построил этот город, но не понял главного: в глубинах всегда найдётся тот, кто умеет плавать во тьме лучше, чем ты».
А где‑то в тоннелях под Восторгом, в забытом служебном коридоре, старый рабочий, прячась в тени, передавал кому‑то запечатанный конверт. На нём было всего два слова: «Для Атласа».
В конце концов Эндрю Райан добрался и до Фонтейна. Хозяин Восторга понял, что у него под носом развернулась гигантская преступная сеть, но ему не хватало доказательств, чтобы публично обвинить Фонтейна. А меж тем этот бандит возил контрабанду, похищал и убивал людей – и все для того, чтобы ничто не мешало ему проворачивать свои дела. Хозяин Восторга пересмотрел свои суждения на его счет. Теперь он считал Фонтейна опасным типом – у того был «дар предвидения». Больше Райан не повторит своей ошибки и не позволит врагу творить что вздумается. Он избавится от Фонтейна точно так же, как избавился от Лэмб. Поэтому он велел главе службы безопасности, Салливану, трудиться не покладая рук, пока тот не выследит Фонтейна и контрабандистов. Но все арестованные упорно молчали: босса они боялись куда сильней, чем Райана, – и Салливану пришлось подкупать их или выбивать информацию под пытками. Напряжение росло. В городе тут и там вспыхивали перестрелки – люди Фонтейна открывали огонь. В ответ Салливан ужесточил меры безопасности – заблокировал все батисферы. Теперь их могли использовать только Райан с подручными. Жители уже не могли свободно передвигаться по городу и начали роптать. Меж тем расследование Салливана зашло в тупик: не нашлось ни одной улики, которая указывала бы на Фонтейна напрямую. Это вывело Райана из себя. Он объявил, что теперь всех контрабандистов ждет смертная казнь через повешение. Такие меры не пришлись по душе Салливану, и он вернул хозяину значок.
ns216.73.216.241da2
and then Add to home screen.