Декабрь окутал Сиэтл ледяным дыханием. Снег, словно пепел забытых надежд, ложился на грязные тротуары, на ржавые остовы брошенных машин, на плечи одинокой фигуры, бредущей сквозь лабиринт переулков. Джоди Холмс. Ещё недавно — объект исследований, теперь — беглеца. Несколько недель минуло с того дня, как она вырвалась из лап ЦРУ. И каждая из этих недель выгрызала из неё по кусочку души.
Она остановилась, прислонившись к стене. В ушах стучала кровь, перед глазами плыли тёмные пятна. Последний разговор с Нейтаном Докинзом эхом отдавался в сознании:
— Я больше не могу… Они возвращаются, Нейтан. Сущности… они снова со мной.
Он что‑то отвечал — тёплое, ободряющее, — но слова растворились в шуме города. А потом — пустота. Холод. Тьма.
Когда она очнулась, над ней склонилось лицо. Грубоватое, изборождённое морщинами, но… доброе?
— Ты… кто?.. — прохрипела Джоди.
— Стэн. Ты упала в обморок в том переулке. Я принёс тебя сюда. Под мост. Тут теплее.
Она попыталась сесть, но тело не слушалось. В голове крутилось: «Почему он? Почему помогает?»
— Тебе не стоило… — она закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Ты должен был оставить меня.
Стэн помолчал. Потом тихо сказал:
— Моя жена умерла от лейкемии. Я знаю, что такое хотеть, чтобы всё закончилось. Но знаешь… даже в самом тёмном углу есть свет. Если присмотреться.
Дни текли, как мутная вода. Джоди постепенно знакомилась с обитателями этого странного убежища.
Суббота — беременная девушка с глазами, полными страха и упрямой надежды. Когда она говорила о ребёнке, её голос дрожал:
— Он не шевелится уже сутки… Но я верю, что всё будет хорошо. Должна верить.
Джимми — человек, которого пожирал изнутри собственный демон. Он кашлял, кутался в грязные тряпки и бормотал:
— Холодно… Так холодно внутри. Как будто лёд в венах.
Уолтер — бывший учитель, чьи руки когда‑то держали учебники, а теперь — бутылку. Он смотрел на Джоди с горькой усмешкой:
— Мир — это шутка. Плохая. Но мы всё ещё смеёмся, не правда ли?
Однажды она заметила нож, воткнутый в старую шину. Он просто лежал. И ждал.
Её пальцы дрогнули. «Один разрез — и всё». Но в тот же миг в сознании вспыхнул голос Айдена:
— Не смей!
Нож выпал у неё из рук.
Позже она стояла на выступе над автострадой. Ветер рвал волосы, шептал: «Прыгни. Забудь».
— Почему ты не даёшь мне покоя?.. — прошептала она, обращаясь к Айдену.
Но он, как всегда, удержал её. Не словами — силой, которую она не могла объяснить.
Деньги. Вечная проблема. Стэн предложил выйти на улицу, попросить помощи.
В кафе она протянула руку. Мужчина за столиком брезгливо отвернулся. Женщина бросила монетку — как подачку собаке. Джоди сжала кулаки:
— Это унизительно…
На углу к ней подошёл неряшливый тип:
— Десять долларов. За одну услугу.
Она отшатнулась:
— Нет.
Потом была кража — из банкомата. Руки дрожали, но она справилась. А потом… гитара. Чужая, потрёпанная. Она заиграла. Голос, сначала робкий, набрал силу:
I’m a lost cause…
Люди останавливались. Кто‑то клал деньги. Кто‑то просто слушал. В эти минуты она чувствовала себя… живой.
Ночь. Стэн ушёл в супермаркет. Джоди ждала. И вдруг — крики.
Она бросилась на звук. Трое с битами. Камера в руках одного снимала всё. Стэн лежал на земле, кровь растекалась по снегу.
— Отпустите его! — её голос сорвался на крик.
Лидер банды, массивный мужчина с татуировкой скорпиона на шее, сделал шаг вперёд. Его ухмылка обнажила золотые коронки.
— А ты кто такая, малышка? — голос звучал тягуче, с едва уловимым южным акцентом. — Пришла поиграть с большими дядями?
Джоди молчала. В груди нарастала знакомая волна — смесь ярости и леденящего ужаса. Она ощущала, как пот стекает по спине, а в висках стучит пульс. «Не дай им увидеть страх. Не повтори то, что было в лабораториях…»
Один из бандитов, лысый верзила с пирсингом в губе, хохотнул:
— Да она дрожит, босс! Может, сразу её…
— Нет, — перебил лидер, медленно обходя Джоди по кругу. — Пусть поболтает сначала. Люблю, когда они умоляют.
В этот момент где‑то за стеной раздался глухой удар — вероятно, Стэн пытался прорваться через заднюю дверь. Джоди едва заметно выдохнула. «Он жив. Значит, есть шанс».
Её взгляд скользнул по ржавому обрезу трубы у стены. «Если броситься резко, можно схватить…» Но тут же перед глазами вспыхнули образы: белые халаты, холодные столы, иглы, впивающиеся в вены. Тело сковало воспоминанием — она застыла, словно прикованная к полу.
— Что, малышка, язык проглотила? — лидер резко схватил её за подбородок. — Или уже поняла, во что вляпалась?
В тот же миг где‑то позади грохнул выстрел. Бандиты обернулись, а Джоди, повинуясь инстинкту, рванулась к трубе. Металл оказался холодным и тяжёлым в ладони.
— Не трогайте её! — хриплый голос Стэна раздался из дверного проёма. Он стоял, прижимая ладонь к боку — сквозь пальцы сочилась кровь.
Лидер банды рассмеялся:
— О, герой явился! И как ты собираешься нас остановить, а?
Стэн не ответил. Его глаза нашли Джоди — в них не было боли, только упорство.
— Беги, — прошептал он одними губами.
Но Джоди уже не слышала. Ярость, годами копившаяся внутри, вырвалась наружу. Труба в её руке взметнулась вверх…
Позже, когда всё закончилось, она сидела на коленях рядом со Стэном. Его дыхание становилось всё реже.
— Глупая… — он попытался улыбнуться. — Могла бы убежать.
— Замолчи, — её пальцы дрожали, пытаясь зажать рану. — Ты выживешь. Обязательно.
— Главное, ты цела… — прошептал он.
Крики Субботы разорвали тишину. Роды начались раньше срока. В душном помещении старого склада, где они укрывались последние недели, воздух вдруг наполнился пронзительным криком. Джоди вздрогнула. Лицо Субботы исказилось от боли, руки вцепились в край потрёпанного матраса.
— Помоги… — прошептала девушка, глядя на Джоди полными ужаса глазами. — Я боюсь.
Джоди почувствовала, как внутри всё сжалось. Она никогда не принимала роды. Но времени на сомнения не было.
— Всё будет хорошо, — голос звучал увереннее, чем она чувствовала. — Я здесь. Ты не одна.
Она бросилась к сумке с припасами, дрожащими руками вытаскивая чистые тряпицы, кипячёную воду, ножницы. В голове крутились обрывки прочитанных когда‑то статей о первой помощи, но реальность оказалась куда страшнее любых инструкций.
Суббота вскрикнула снова, и Джоди подскочила к ней.
— Дыши, слышишь? Глубоко вдыхай и медленно выдыхай. Я рядом.
Каждая схватка отнимала у Субботы силы. Джоди сжимала её ладонь, вытирала пот со лба, шептала слова поддержки. В какой‑то момент мир сузился до этой комнаты, до стонов Субботы, до биения собственного сердца, отдававшегося в ушах.
Когда наконец появился ребёнок, Джоди едва не расплакалась от облегчения. Крошечная девочка, сморщенное личико, тоненький крик…
— Зои… — выдохнула Суббота, прижимая новорождённую к груди. — Ты спасла нас…
Но радость длилась лишь мгновение.
Резкий запах гари ворвался в комнату. Джоди обернулась — в дверном проёме уже плясали огненные языки.
— Пожар! — крикнула она, хватая одеяло и заворачивая в него Зои. — Надо уходить!
Суббота, едва держась на ногах, цеплялась за стену. Джоди подхватила её под руку.
— Держись за мной. Просто иди.
Они выбрались в коридор, где уже клубился чёрный дым. Кашель разрывал горло, глаза слезились. Джоди толкала вперёд Субботу, прикрывая собой Зои. Один за другим она выводила людей — Джимми, Уолтера, старика Генри. Каждый шаг давался с трудом, лёгкие горели, но она не могла остановиться.
Когда последняя фигура скрылась за дверью, Джоди обернулась. Пламя уже охватило лестницу — пути назад не было. Она рванулась к запасному выходу, но обрушившаяся балка перегородила ей проход.
— Нет… — прошептала она, отступая.
В этот момент в клубах дыма возник силуэт. Стэн. Его рубашка была в крови, но глаза горели решимостью.
— Я не оставлю тебя, — прохрипел он, хватая её за руку.
Джоди почувствовала, как силы уходят. Перед глазами всё поплыло.
— Не оставляй меня… — прошептала она, теряя сознание.
Последнее, что она услышала, был его голос:
— Держись. Мы выберемся.
Очнулась она уже на улице. Холодный дождь бил по лицу, размывая сажу и слёзы. Стэн сидел рядом, прижимая её к себе.
— Ты жива, — его голос дрогнул. — Ты жива…
Джоди повернула голову. Вдалеке догорал склад, но рядом, укутанная в одеяло, мирно сопела Зои. Суббота, бледная, но живая, смотрела на них с благодарностью.
Внутри Джоди что‑то надломилось. Страх, ярость, облегчение — всё смешалось в один клубок. Она прижалась к Стэну, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с её собственным.
— Мы выжили, — прошептала она. — Мы все выжили.
Три месяца спустя Джоди медленно открыла глаза. Яркий больничный свет резанул по зрачкам, и она инстинктивно прикрылась рукой. В голове пульсировала тупая боль, а тело казалось чужим — будто она провела в забытьи не недели, а годы.
Дверь тихо скрипнула. На пороге стояла Суббота — теперь уже Элиза. В руках она бережно держала Зои, закутанную в нежно‑голубой плед. Малышка, увидев Джоди, радостно загулила и потянула к ней крохотные ручки с крошечными розовыми ноготками.
— Она спрашивает о тебе, — тихо сказала Элиза, подходя ближе. Её голос дрогнул. — Каждый день. «Где тётя Джоди?» — повторяет она. Я не знала, что ответить…
Джоди попыталась улыбнуться, но губы едва слушались. Она протянула руку, и Зои тут же ухватилась за её палец с удивительной для младенца силой. В груди что‑то сжалось — тепло, незнакомое и почти пугающее, разлилось по всему телу.
— Ты такая маленькая… — прошептала Джоди, гладя мягкую щёчку. — А уже такая сильная.
В этот момент в палату вошёл Стэн. В его руках была потёртая газетная вырезка. Он выглядел иначе — опрятный, с аккуратно подстриженными волосами, в простой, но чистой рубашке.
— Их арестовали, — сказал он, раскладывая газету на кровати. — Всех пятерых. Судья пообещал максимальный срок.
Он замолчал, глядя на Джоди с непривычной мягкостью.
— А я… нашёл работу. В автомастерской. И квартиру — небольшую, но светлую. Жизнь продолжается, Джоди. Правда продолжается.
Она хотела ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого она лишь кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.
Позже пришёл Джимми. Он выглядел совершенно иначе — трезвый, подтянутый, с ясным взглядом. В руках он держал фотографию в простой деревянной рамке.
— Мы все здесь, — сказал он, кладя снимок на тумбочку. — Благодаря тебе.
На фото были они — все, кто выжил. Элиза с Зои на руках, Стэн, Джимми, старик Генри… и она, Джоди, бледная, но с едва заметной улыбкой.
— Мы теперь как семья, — добавил Джимми тихо. — Ты спасла и сплотила нас.
Джоди провела пальцем по стеклу рамки. «Семья… У меня никогда её не было». Внутри шевельнулось что‑то тёплое, но тут же утонуло в волне тревоги.
Именно в этот момент она заметила их — двоих мужчин в строгих тёмных костюмах, стоявших у стойки регистрации. Один из них что‑то уточнял у медсестры, второй оглядывал коридор с холодным, цепким взглядом.
«ЦРУшники».
Сердце ухнуло вниз. Всё внутри сжалось в тугой комок. Она резко откинула одеяло и вскочила с кровати, едва не упав от слабости.
— Джоди? — окликнула Элиза, но она уже бежала к окну.
Холодный воздух ударил ей в лицо, когда она распахнула створку. Третий этаж. Не высоко, но достаточно, чтобы сломать что‑нибудь при падении. «Лучше так, чем снова в их руках».
Она перелезла через подоконник, на секунду замерла, глядя вниз, а затем прыгнула.
Удар. Боль в лодыжке. Но она тут же перекатилась и попыталась встать. Где‑то позади раздались крики, топот.
— Эй, ты жива? — чей‑то голос прорвался сквозь шум в ушах.
Перед ней стоял мужчина в форме. Лейтенант, судя по знакам различия.
— Я лейтенант Шерман. Давай помогу.
Она посмотрела на него — незнакомое лицо, спокойный взгляд. «Ещё один агент? Или правда случайный прохожий?»
Внутри бушевала буря. Усталость — глубокая, как океан, тянула вниз, сковывала движения. Вина — за Натана, за его семью, за всех, кого она не смогла спасти — жгла изнутри. Страх — что ЦРУ никогда не отпустит её — сжимал горло.
Но где‑то на самом краю сознания теплилась надежда. Тонкая, как нитка, готовая порваться от малейшего дуновения ветра. Но всё ещё цела.
Лейтенант протянул руку. Джоди медлила.
«Куда я иду? Что ждёт меня дальше?»
Она не знала ответа. Но знала одно: пока её сердце бьётся, пока лёгкие наполняются воздухом, она будет бороться. Даже если мир вокруг — лишь снег, огонь и тени прошлого.
Медленно, с трудом, она взяла его руку.
ns216.73.216.23da2
and then Add to home screen.