Собор Святого Павла35Please respect copyright.ＰＥＮＡＮＡRsWbfT6vQk
30 января, 19:58. Температура: –20 °C
И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним.35Please respect copyright.ＰＥＮＡＮＡupb1c0nREs
Откровение Иоанна Богослова
Лукас Кейн спал на жёсткой деревянной скамье в сумрачном нефе собора Святого Павла. Холодный воздух, пропитанный запахом воска и старины, обволакивал его, но сон не приносил покоя. Он не знал, куда идти дальше — только сюда, в это святое место, его привело отчаянное желание спрятаться от мира.
«Если я усну здесь, — думал он, — то, может быть, проснусь в своей постели, и всё это окажется лишь кошмаром».
Но реальность безжалостно напоминала о себе. Каждое утро Лукас просыпался не в уютной спальне, а в чужом, враждебном мире, где его преследовали видения, голоса и страх, липкий, как паутина.
— Лукас… Лукас… — пронеслось по залу монотонное эхо, будто ветер, заблудившийся среди колонн.
Он открыл глаза, пытаясь убедить себя, что это галлюцинация. Но голос звучал снова, протяжный и настойчивый, заполняя всё пространство вокруг.
Лукас вскочил, сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Он огляделся, пытаясь разглядеть источник звука.
И увидел её.
Агата стояла в полумраке, её пустые глазницы словно впитывали свет, а лицо было лишено эмоций.
— Агата?! — выдохнул Лукас. — Это ты? Я думал, что ты…
— Мертва? — перебила она. — Да. В каком‑то роде. Но я обещала рассказать тебе всё, что знаю. А я всегда держу слово. Слушай внимательно, Лукас. У нас очень мало времени.
— Агата, почему меня заставили убить человека? — голос Лукаса дрогнул.
— Они превратили тебя в инструмент для жертвоприношения. Так они могут увидеть то, что скрыто. Они ищут девочку и пойдут на всё, чтобы её заполучить.
— Кто заставил меня совершить убийство? Кто сел за мой столик в забегаловке? — Лукас произнёс это с отчаянием, словно пытаясь вырвать ответ из самой тьмы.
— Никто не знает его настоящего имени. Его называют Оракул или Шаман. Он служит сильнейшим из сильнейших. А они остаются в тени. Они управляют этим миром с самого начала времён.
— Так кто же он, этот Оракул? Или Шаман? — воскликнул Лукас.
— Белые люди говорят, что есть белые и чёрные шаманы. Я не знаю, что это значит. Но шаманы разные. Одни верят, что сны — это реальность. Другие — что жизнь есть сон. — Агата сделала паузу, её голос стал тише. — То, что мы видим во снах, колдуны видят наяву. И то, что они видят, — это духи умерших. Духи, которых эти колдуны считают божествами.
— Духи умерших — реальная сила? — переспросил Лукас, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
— Колдуны пытаются сговориться с ними, заручиться их поддержкой и силой. Если это произойдёт, то, как говорят колдуны, уже не во снах, а здесь — в реальном мире обычных людей — можно будет достичь любой цели. Контроль реальности.
— Колдуны Вуду способны на страшные вещи. Они, как говорят, обладают рецептом некоего порошка, который способен убить часть человеческого мозга — ту, без которой невозможно самосознание. Таким образом, они превращают людей в зомби и используют их в своих интересах.
Агата замолчала, словно вспоминая что‑то далёкое и жуткое.
— Происходит это так: человека осыпают этим порошком, и он как будто умирает. Никаких реакций — ни дыхания, ни сердцебиения. Родственники хоронят «покойника». А злоумышленники раскапывают могилу, проводят ритуалы, и человек воскресает — но уже как зомби, лишённый самосознания.
— Говорят, бывший диктатор Гаити, где Вуду признана официальной религией, использовал этот порошок в промышленных масштабах. Тысячи людей были превращены в зомби и трудились на тростниковых плантациях за одну похлёбку.
— Ватикан признал Вуду одной из ветвей католичества. Они используют христианскую символику, но верят в духов, а не в Господа Бога. Кто знает, какой силой и влиянием обладают колдуны Вуду?
— А что касается тебя, Лукас… — Агата настороженно посмотрела на него. — В момент убийства ты находился под действием заклинания. Оно временно, но между тобой и Шаманом теперь есть связь.
— Почему им нужно было, чтобы я убил этого парня?
— Ты не первый, кто совершил жертвоприношение, и точно не последний. Им нужно, чтобы человек убил человека и открыл пасти змеев…
— А все эти видения… Они реальны? — спросил Лукас, сжимая кулаки.
— В некотором роде. Они пытаются убить тебя с помощью видений. Ты слишком много увидел, поэтому стал для них помехой.
Вдруг лицо Агаты исказила гримаса ужаса.
— Лукас, они идут! Они хотят отнять твою жизнь. Квечнитлан — древняя цивилизация магов. Там ты найдёшь ответы на часть своих вопросов.
Яркая вспышка света озарила всё вокруг. Когда Лукас открыл глаза, Агаты уже не было. Тишина, тяжёлая и зловещая, повисла в воздухе.
Он стоял, пытаясь осмыслить услышанное. Слова Агаты эхом звучали в его голове: «Они идут! Они хотят отнять твою жизнь! Квечнитлан…»
И тут Лукас увидел то, что заставило его оцепенеть. От монументов Падших Ангелов отделились две едва заметные тени. Они медленно приближались, не суля ничего хорошего.
«Они не могут напасть на меня здесь, на святой земле», — подумал Лукас, но тут же осознал абсурдность этой мысли. Он вспомнил слова Агаты: «Он служит сильнейшим из сильнейших, а они остаются в тени…»
Лукас рванулся к выходу. Он бежал так, словно сама преисподняя разверзлась у него за спиной. За ним слышались взмахи крыльев, а дверь всё ещё была так далеко.
«Они настигают меня. Сколько бы я ни бежал, это меня не спасёт», — пронеслось в его голове.
— Лукас! Лукас, проснись! — раздался голос Маркуса.
Лукас открыл глаза. Перед ним стоял брат, недоумевающе глядя на него.
— Что ты тут делаешь? Что случилось? — спросил Маркус.
Лукас медленно пришёл в себя.
— Маркус… Меня нашла полиция. Я всю ночь шёл пешком, и идти мне больше некуда. Поэтому я пришёл сюда.
— О боже, Лукас! Тебе нужно идти в полицию. Другого выхода нет! — убеждал его Маркус.
— Я не сдамся, пока не пойму, что со мной случилось! Я видел Агату — прямо здесь. Она умерла, но она сказала мне то, что хотела сказать.
Лицо Маркуса исказилось. В его глазах читались страх и тревога.
— Агата умерла… Ты хочешь сказать, что…
— Нет, Маркус, я не убивал Агату. Когда я пришёл, она уже была мертва.
— И ты говоришь, что разговаривал с мёртвым человеком? Это бессмыслица! — вскрикнул Маркус.
— Ты не понимаешь, Маркус. Со мной творится что‑то странное. После того убийства я обнаружил, что могу делать невероятные вещи. Я вижу то, что ещё не произошло. Иногда слышу мысли других людей. Моё тело стало быстрее и сильнее. Эти видения… — Лукас запнулся. — Нет ничего хуже того, что я в них вижу.
— Ни у кого нет таких возможностей! Ты не становишься суперменом! Что ты собираешься делать? Тебе нельзя тут оставаться. Полиция придёт ко мне, будет следить за мной.
— Мне нужно найти укрытие. По мнению полиции, я беглый преступник. Моё описание скоро будет на каждом столбе. Но теперь я знаю, что всему этому есть объяснение. Мне нужно найти тех, кто за этим стоит.
Маркус помолчал. В его голосе звучали тревога и отчаяние.
— Как ты не понимаешь, Лукас? Тебя убьют при первой же возможности! Всё это плохо кончится. Ты убил человека и сам это осознаёшь. Ты убийца! Тебе нужно сдаться полиции.
Для Лукаса эти слова звучали как приговор. Особенно больно было слышать их от брата.
Он посмотрел Маркусу в глаза и твёрдо произнёс:
— Я не хочу отвечать за преступление, которое не совершал! Кто‑то пытался убить меня через мои видения — они могут напасть где угодно. Думаю, они хотят помешать мне докопаться до истины! — твёрдо произнёс Лукас, глядя брату прямо в глаза. В его голосе звучала не просто уверенность — в нём пульсировала отчаянная решимость человека, которому некуда отступать.
— Лукас, это уже слишком! — Маркус всплеснул руками, его голос дрогнул. — Что, если всё это происходит у тебя в голове? Может, ты просто утрачиваешь связь с внешним миром?
Лукас сжал кулаки, чувствуя, как внутри вскипает волна ярости и отчаяния. Ему хотелось закричать, разбить что‑нибудь, доказать свою правоту — но как? Как передать словами то, что он видел, чувствовал, знал?
Он знал, о чём думает Маркус. Эта мысль резала глубже ножа: самый близкий человек, единственный, кому он ещё мог доверять, смотрел на него с сомнением, почти со страхом. «Лукас сошёл с ума. Я покрываю убийцу. Но я не могу предать своего брата… Боже, помоги мне, скажи, что мне делать!» — эти несказанные слова висели между ними, словно ядовитый туман.
Лукас медленно покачал головой. Он сделал глубокий вдох, пытаясь унять бешеный ритм сердца, и тихо, но твёрдо произнёс:
— Маркус, ну сколько тебе говорить, что я не сумасшедший? Может, раньше я и сам так думал… Но теперь я точно знаю: происходит нечто странное. Что‑то огромное, тёмное, и оно не оставит меня в покое, пока я не разгадаю эту тайну.
Маркус молчал. Его взгляд метался между лицом брата и тёмными углами собора, словно он искал там ответы, которых не мог найти в словах Лукаса. В его глазах читалась мучительная борьба: любовь к брату против здравого смысла, доверие против неопровержимых фактов.
Тишина давила. Где‑то вдали пробился сквозь витражи бледный луч зимнего солнца, на мгновение озарив пылинки в воздухе, и тут же погас.
Лукас сделал шаг назад. Каждый мускул его тела кричал о том, что нужно бежать, искать ответы, но сердце разрывалось от боли — от осознания, что он теряет последнего близкого человека.
— Я должен идти, — прошептал он, скорее себе, чем Маркусу. — Агата сказала про Квечнитлан… Древнюю цивилизацию магов. Там я найду ответы.
Он развернулся и пошёл к выходу, каждый шаг отдавался глухим эхом в пустоте собора. Маркус остался стоять на месте, сжимая и разжимая кулаки, будто пытаясь ухватиться за ускользающую реальность.
Лукас толкнул тяжёлую дверь. Холодный ветер ударил в лицо, словно пытаясь остановить его, но он шагнул вперёд — в мир, где правда и безумие переплелись так тесно, что уже невозможно было различить, где кончается одно и начинается другое.
ns216.73.217.19da2
and then Add to home screen.