По пути к Остоженке, размышляя о деталях романа «Мастер и Маргарита» думаю о фигуре Воланда и его загадочной свиты — не просто как о декоративном элементе мистической интриги. А как о сложной системе зеркал, в которых отражаются пороки, страхи и тайные желания москвичей 1930‑х годов. Ведь за гротескными выходками и пугающими превращениями скрывается глубокая философская идея: зло не творит хаос — оно обнажает уже существующий.
Возможно, в первоначальном замысле романа, во второй половине двадцатых годов, ещё не было явной его проекции на конкретного властителя — скорее уж автор держал в воображении оперного Мефистофеля (опера Гуно «Фауст», которую в Киеве Булгаков слушал чуть ли не семнадцать раз).37Please respect copyright.ＰＥＮＡＮＡbosr6els0K
Но с декабря 1929 года, когда в связи с пятидесятилетием Сталина все газеты заполнились его именем, возникло то, что названо было впоследствии «культом личности». Немалую роль сыграло и то, что был побеждён и удалён с политической арены главный соперник Сталина — Троцкий. В 1930‑е годы именно в руках Сталина сосредоточилась уже ничем не ограниченная власть над жизнями всех жителей страны.
И, сохранив в дальнейших редакциях героя, главный признак которого — всемогущество, автор тем самым сделал выбор. В те годы — и с каждым месяцем всё более — всякий читатель (а вернее, слушатель: автор читал его друзьям вслух, а рукопись не давал никому) уже просто не мог, сталкиваясь со всемогущим существом, не думать о Сталине как его прототипе. И Булгаков ясно сознавал это, оставляя в центре романа Сатану, вершащего судьбы людей. При этом он хотел, чтобы читатели думали о Воланде в первую очередь независимо от его проекции на современность.
26 апреля 1939 года Булгаков начинает по рукописи читать роман нескольким добрым знакомым. На другой день Елена Сергеевна записывает в дневнике: «Впечатление громадное. Миша спросил: „А кто такой Воланд?“ Виленкин сказал, что догадался, но ни за что не скажет. Я предложила ему написать, я тоже напишу, и мы обменяемся. Сделали. Он написал: „Сатана“. Я — „дьявол“».
Воланд чувствует себя хозяином в Москве. И хотя ни Маргарите, ни Мастеру он не причиняет зла, за этим его центральным положением стоит зловещий смысл.
Вдумаемся в эпиграф из «Фауста» Гёте:
…Так кто ж ты, наконец?37Please respect copyright.ＰＥＮＡＮＡjYwROheneT
— Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо.
Нельзя не увидеть здесь глубокого авторского прочтения современности: дьявол уже здесь, среди нас, он уже «правит бал» (говоря словами либретто любимой оперы Булгакова). Диктатор советской России, в соответствии с дьявольской сутью, хочет зла — при этом именно от него в силу вещей в данной ситуации следует ожидать блага. Булгаков не в силах забыть ни личного разрешения Сталина на постановку «Дней Турбиных», ни его бесконечных посещений спектакля, ни телефонного звонка в апреле 1930 года в ситуации полной безнадёжности и «трудоустройства» во МХАТ.
Одна из современниц Булгакова в воспоминаниях о тридцатых годах свидетельствует, что, «хотя диктатора с такой полнотой страшной власти вряд ли можно было найти ещё раз в мировой истории», тем не менее у многих было стойкое ощущение, что Сталин — «что‑то вроде робота, за спиной которого кто‑то стоит и им двигает». Когда после войны у неё об этом зашёл разговор в Германии с известным русским философом Ф. А. Степуном, тот ответил очень серьёзно, что она права: «За Сталиным кто‑то очень явно стоит, но это не какой‑то другой человек или другие люди. За ним стоит дьявол».
Воланд: не дьявол, а беспристрастный судья.37Please respect copyright.ＰＥＮＡＮＡNK0JFm0jGA
На первый взгляд, Воланд — классический искуситель: он появляется в Москве с свитой, устраивает мистические представления, обнажает пороки людей. Он не соблазняет — он наблюдает и оценивает. Его появление в Москве начинается с ключевой фразы:
«Если бы я не знал, что вы атеист, я бы сказал: „Это Бог вас послал!“»
В этой иронии — весь замысел: Воланд приходит туда, где Бога уже «отменили», чтобы показать, что безверие не освобождает от ответственности. Он не карает за грехи против религии — он наказывает за лицемерие, жадность, трусость и предательство.
Его «суд» всегда точен: Берлиоз погибает под трамваем — символ механической смерти в мире, где нет места чудесам; Лиходеев изгнан из Москвы — расплата за пьянство и разврат; Босой арестован за взятки — возмездие за корысть; Прохор Петрович превращается в говорящий костюм — метафора бездушного бюрократизма.
Но Воланд способен и на милосердие. В финале он дарует Мастеру и Маргарите покой — не свет, но избавление от страданий. Это подчёркивает: его власть не абсолютна. Он лишь проводник высшей справедливости, а не творец зла.
«Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо».
Эти строки из «Фауста» Гёте, вынесенные Булгаковым в эпиграф «Мастера и Маргариты», — не просто как красивая цитата. Это философский ключ к пониманию всей книги, парадоксальный тезис, который переворачивает привычные представления о добре и зле. В этом суть эпиграфа: сила, желающая зла, невольно служит благу, потому что без её вмешательства тьма оставалась бы скрытой, а ложь — неопровергнутой. В контексте произведения цитата подчеркивает сложность мироустройства, относительность понятий «зло» и «благо» и необходимость признания их взаимосвязи в постижении истины.
Булгаков сознательно связывает своего героя с Мефистофелем, но при этом переосмысливает архетип: У Гёте Мефистофель — воплощение абсолютного отрицания, циничный насмешник над человеческим несовершенством.
Воланд же — фигура более сложная: он не просто разрушает, а восстанавливает равновесие. Его суд суров, но справедлив: наказаны лишь те, кто заслужил. Булгаков не даёт простых ответов. Он лишь ставит зеркало перед читателем, как поставил Воланда перед Москвой. И в этом зеркале каждый видит своё отражение — иногда пугающее, иногда отрезвляющее, но всегда правдивое.
«Люди, как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было… ...что ж… обыкновенные люди… в общем, напоминают прежних… квартирный вопрос только испортил их».
ns216.73.216.253da2
and then Add to home screen.