Когда же я оказался в комнатке с фортепиано, я почему‑то сразу же представил сцену — словно кадр из немого кино, оживший в сумраке прошлого.
«В «нехорошей квартире» царил полумрак, рассекаемый лишь дрожащим светом керосиновой лампы. Её пламя подрагивало от малейшего движения воздуха, рисуя на стенах причудливые тени — то ли от предметов, то ли из иного измерения. Воздух был пропитан запахом старого дерева, воска и едва уловимой примесью чего‑то потустороннего — словно пространство здесь слегка искрилось на грани реальности, будто тонкая пелена между миром обыденным и миром чудес вот‑вот разорвётся.
В углу, на потёртом венском стуле с изогнутыми ножками, невозмутимо восседал огромный чёрный кот. Его шерсть лоснилась в тусклом свете, а силуэт казался чуть более чётким, чем позволяла реальность. Он сосредоточенно склонился над примусом, ловко орудуя миниатюрной отвёрткой. Его усы подрагивали в такт мыслям, а янтарные глаза внимательно следили за мельчайшими деталями механизма — будто он разбирал не бытовой прибор, а некий магический артефакт.
— Сижу, никого не трогаю, починяю примус… — мурлыкал он себе под нос, время от времени цокая языком. — Вот здесь подтянуть, тут подправить… Ах, какой чудесный агрегат! Настоящая инженерная мысль!
Внезапно тишину разорвал резкий, властный стук в дверь — три удара, чётких и безоговорочных, словно молот судьбы. Кот даже ухом не повёл, лишь чуть приподнял бровь и продолжил своё занятие, будто происходящее за дверью его ничуть не касалось.
Дверь распахнулась без предупреждения. На пороге застыли трое в тёмно‑серых френчах, с холодными взглядами и жёсткими линиями губ. Их сапоги глухо стучали по старому паркету, оставляя едва заметные следы пыли. Старший, с петлицами старшего лейтенанта, шагнул вперёд, держа в руке сложенный лист бумаги — ордер, от которого веяло угрозой и бюрократической неумолимостью.
— Ордер на обыск! — бросил он, не утруждая себя приветствием. Его голос звучал сухо, без эмоций, будто он повторял заученную фразу уже сотни раз.
Кот наконец оторвался от примуса, медленно поднял голову и окинул гостей ленивым, почти скучающе‑вежливым взглядом, в котором читалась насмешка над человеческой суетностью.
— А, товарищи представители власти! — протянул он с изысканной интонацией столичного денди, чуть склонив голову. — Чем обязан столь позднему визиту? Или, быть может, вы заблудились и ищете не эту квартиру?
Оперативники переглянулись. Младший, совсем ещё юноша с едва пробивающимися усиками, побледнел и невольно отступил на шаг, словно боясь приблизиться к говорящему коту.
— Это… это кот? — прошептал он, голос дрогнул. — Он… разговаривает?
— О, вы только сейчас это заметили? — Бегемот изящно спрыгнул со стула, потянулся, выгнув спину, и сделал несколько неспешных шагов навстречу гостям. Его движения были плавными, почти танцевальными. — Да, я разговариваю. И даже читаю. И, представьте себе, пишу стихи. Но сейчас, увы, вынужден прервать творческий процесс — видите, примус требует внимания. Не могу же я оставить его в таком состоянии, правда?
Старший лейтенант, собравшись с духом, шагнул вперёд. Его рука невольно потянулась к кобуре, но он сдержался, лишь сжал кулаки.
— Где хозяин квартиры? — спросил он, стараясь сохранить властный тон, но в голосе проскользнула нотка неуверенности.
— Хозяин? — кот задумчиво почесал за ухом задней лапой, будто размышляя над сложным философским вопросом. — О, он сейчас в отъезде. По делам. Очень важным, между прочим. Но если вам что‑то нужно передать, могу записать. Я тут вроде секретаря… временного. Хотите оставить послание?
Один из оперативников, не выдержав напряжения, бросился к книжным шкафам. Он начал лихорадочно перелистывать страницы, выдвигать ящики, но везде его встречали лишь старые книги, пыльные переплёты и… тишина. Второй направился в спальню, третий — на кухню, их шаги отдавались глухим эхом в пустых комнатах.
А Бегемот тем временем вернулся к примусу, уселся рядом и продолжил своё занятие, время от времени бросая на гостей насмешливые взгляды, будто наблюдал за забавным представлением.
— Знаете, товарищи, — протянул он, не отрываясь от работы, — я вот думаю: а не лучше ли вам вернуться, откуда пришли? Ну её, эту квартиру. Тут ничего интересного. Только примус, да я, да… вот, кстати, посмотрите — какая изящная деталь!
Он поднял крошечный винтик, который сверкнул в тусклом свете лампы, словно крошечный алмаз, отражая мириады невидимых огней.
— Это же… — начал младший оперативник, но тут же осёкся, словно слова застряли у него в горле.
В этот момент в комнате что‑то щёлкнуло — звук был тихим, но отчётливым, будто сработал невидимый механизм. Лампочка мигнула, и в воздухе запахло озоном, словно перед грозой. Один из сотрудников вскрикнул — его рука, потянувшаяся к полке, вдруг наткнулась на пустоту, будто предмет растворился в воздухе. Другой попятился, увидев, как тень от шкафа на мгновение приняла очертания крылатой фигуры, а затем растаяла.
Бегемот поднял голову, прищурился и произнёс, растягивая слова:
— Ну что, товарищи? Может, обойдёмся без лишних хлопот? А то, знаете, примус — штука капризная. Вдруг взорвётся… или, скажем, начнёт исполнять желания. А это, уверяю вас, чревато последствиями…»
ns216.73.217.14da2
and then Add to home screen.