-💀-
Конечно, подробности жизни Уильяма Дже-рома Джейкобса были урезаны до нескольких некрологов, в которых говорилось одно и то же, что публиковалось в каждой газете США и большей части мира за три дня до этого. Я их не читал, но знал основные моменты.32Please respect copyright.ＰＥＮＡＮＡ5AWhQhOfTZ
Я знал все светлые и темные стороны жизни
Билла Джейкобса так же хорошо, как 17 лет назад знал подробности жизни его жены Фрэнсис.
Я знал все подробности о каждом человеке, который когда-либо жил на земле.
Но было странно сидеть рядом с Биллом Джейкобсом и смотреть, как он наблюдает за собственными похоронами.
— Этого не может быть, — повторял он почти постоянно с того момента, как пять дней назад я появился, чтобы помочь ему подняться с пола в ванной.
— Боюсь, это так, Билл. С другой стороны, тебе удалось дожить до 75 лет. И у тебя было больше проблем со здоровьем, чем ты готов признать: участие в «Буре в пустыне», курение с 17 до 39 лет, вождение в нетрезвом виде, падение с шаткой лестницы. Сердечный приступ — довольно обычное дело, но он тебя доконал.
— Но они же проверяли моё сердце три месяца назад! Я был в полном порядке! — возразил Билл.
Я пожал плечами, наблюдая, как его старшая дочь с мужем сидят в первом ряду, пока Венский хор мальчиков исполняет «Fröhliche Weihnacht».
— Это же шутка, верно? Ты не Смерть. Ты какой-то ребёнок, актёр в костюме, нанятый кем-то из моих знакомых со студенческих времён? Встретившись на моё 50- и летние мы отправили гроб в гостиничный номер президента класса...
Я покачал головой.
— Билл...
— Должно быть это какая-то ошибка.
— Билл, перестань искать выход из ситуации и просто прими это, хорошо?
— Я должно быть брежу. Ты — просто сон.
— Это не сон, Билл, — я ждал следующей стадии — гнева.
— Но это не может быть концом! Я слежу за холестерином, быстро хожу дважды в день, ем капусту, чёрт возьми!
— Билл?
— Что?
— Может, попробуем договориться?
— НЕТ! Я не умер!
(Вздох.) Мы на твоих похоронах. Твоё тело наполнено формальдегидом и уложено в гроб. Никто не может нас видеть или слышать, несмотря на твой крик изо всех сил. У дверных гвоздей больше шансов вернуться к жизни».
— Что, если бы я отдавал больше на благотворительность?
— Ты закончил, Билл. Прими это. Венский хор мальчиков продолжает петь. Ты вообще говоришь по-немецки?
— А ты?
— Я говорю на всех языках. И Гитлер говорил менее убедительно.
— Что это было?
— Я говорю, что "я говорю на всех языках“, по-немецки, глупый ты.
Когда его старшая дочь Сьюзан заняла кафедру, я заметил, что Билл закатывает глаза.
— Что случилось, Билл?
— Я бы предпочёл Марли, — он надулся. — Не пойми меня неправильно, Сьюзен — хорошая девушка. Но она скучна, как тост без масла. Марли не стала бы стоять на церемонии. Она говорила бы от всего сердца, понимаешь. Не читала бы заученные слова.
—Какое лидерство, Билл?
— О, пошёл ты! То, что я мёртв, не означает, что я не могу с кем-то спорить... Нет! ЭТО НЕВАЖНО!»
— Людям не всё равно, Билл.
— Это дерьмовый ответ! Нет! Я отказываюсь умирать! По крайней мере, не без кого-то рядом со мной.
— Ну я здесь, Билл.
— Ты? — Его глаза впились в меня. — Нет. Ты не Фрэн. Ты кто-то другой.
— Я тот, кого ты хочешь видеть, Билл.
— Да, конечно. Но кто ты на самом деле? Ты носишь лицо и играешь роль. Но ТЫ! НАСТОЯЩИЙ ТЫ! Ты когда-нибудь падал? Царапал колено или ударялся головой? Ты плакал из-за опрокинутых хлопьев? Совершал ошибки? Влюблялся? Держал новорождённого ребёнка у себя на руках? Ты кого-то целовал и чувствовал...
— Давай, Билл.
— Она мне нужна! — воскликнул он с горячностью. — Не какой-то холодный бизнесмен с ледяной водой в венах и цифрами вместо сердца, одетый в безупречный костюм!
— Разве всё в конце концов не поглощается смертью? — продолжил он, погружаясь в философские размышления.
— Платон, — произнёс он с намёком.
Я кивнул, понимая отсылку.
— Я слышал, как вечный привратник держит моё пальто и хихикает, — добавил он, цитируя.
— Т. С. Элиот, — подтвердил я, кивая.
— Ты действительно здесь, чтобы помочь мне с этим? — его голос дрогнул. — Или ты просто впишешь меня в колонку и добавишь к общему счёту, как бусину на каком-то вечном счёте?
Мой взгляд скользнул к стройной фигуре его младшей дочери, поднимающейся с передней скамьи и медленно идущей по проходу.
— Видишь ли, даже у неё есть правильное понимание, — усмехнулся Билл. — При всей помпезности и обстоятельствах она знает, что это пустота. Точно так же, как я знаю, что ты пуст. Дело не в прощании в конце. Это о том, как кто-то жил.
— На этих похоронах есть все страсти общества, — размышлял он. — И если ты ангел смерти, то в тебе должен быть свет, присущий ангелам.
— Хорошо, Билл. Если ты хочешь что-то сказать…
— Просто скажи мне, что с ней всё будет в порядке? — спросил он с надеждой в голосе.
Я задумался.
— Я не могу ничего обещать, Билл.
— Нет! Ты можешь это обещать! — настаивал он. — Я хочу, чтобы Марли жила полноценной жизнью. Чтобы чувствовала всё. Я хочу, чтобы она нашла любовь, как я, и испытала те же эмоции. Не совсем так, как я, но… Я хочу, чтобы она была счастлива. Понимаешь? Счастлива! Или ты способен чувствовать такие вещи — счастье, печаль, радость, боль, восхищение? Увидеть кого-то и почувствовать не просто влечение, а…
— Да, Билл?
— О, посмотри, с кем я говорю, — вздохнул он. — Ты словно шестерёнка в какой-то адской машине, отсчитывающая минуты, часы, годы, века, но ничего не чувствующая. Однажды я испытал такое счастье, Бак-о. Я бросил все заботы на ветер и танцевал, словно лист на ветру, полный восторга!
Я внимательно посмотрел на старика.
— Билл?
Он глубоко вздохнул.
— Думаю, нужно быть человеком, чтобы это понять.
— Билл, я…
— Она будет там? — его голос дрогнул. — Моя жена будет ждать меня, куда бы я ни отправился?
— Я не могу сказать, Билл. Я не знаю, куда уходят люди.
— Ну, по крайней мере, пообещай мне, что с Марли всё будет в порядке. Я приму свою судьбу без возражений, если ты сможешь хотя бы сказать мне, что она будет счастлива.
— Если это даст тебе покой…
— НЕТ! ОБЕЩАЙ ЭТО И ИМЕЙ В ВИДУ!
— ХОРОШО! ЕСЛИ ЭТО ЗАСТАВИТ ТЕБЯ УСПОКОИТЬСЯ!
Я не знаю, куда отправился Билл Джейкобс после этого. Это не в моей компетенции.
Но внезапно я оказался в закусочной, наблюдая за Марли Джейкобс — 33-летней женщиной с миндально-каштановыми волосами и глазами цвета туманности Ориона. Она принимала две таблетки со стаканом воды, и я понимал, что совершил ошибку.
— Тебе не нужно платить за меня, — сказал я. — У меня есть деньги. Сколько обычно стоит кофе?
Крупный мужчина в необычной шляпе поднял трубку.
— Кофе стоит 1,50 доллара. Пирог — 3,50.
Я порылся в кармане и положил несколько монет на прилавок.
— Сколько это стоит в оболах?
Мужчина отложил газету.
— В чём?
Я достал серебряные монеты, и он с удивлением уставился на них. Марли тоже наклонилась над монетами, придвигаясь ближе.
— Что это такое?
— Оболы, — ответил я. — На них портрет Деметрия из Бактрии.
Она перевернула монету.
— А это?
— Геракл в шкуре Немейского льва.
— Монеты — это баксы, — сказал владелец. — Ты знаешь? Вашингтон? Линкольн? Гамильтон?
Она потянулась к своей сумочке и достала купюру.
— На вот, Джо, — сказала она. — Итак, я — Марли Джейкобс. А ты…?
У меня было множество имён, множество личностей на разных уровнях существования. Но под её спокойным взглядом я с трудом выбрал одно.
— Джо, — ответил я, заметив бейджик владельца заведения.
Она улыбнулась, проглатывая кусочек пирога.
— Маленькие миры сталкиваются! Джо? Познакомьтесь с Джо.
ns216.73.216.67da2
and then Add to home screen.